«Я получил прозвище Crazy Russian»: история русского полицейского в Нью-Йорке

«Я получил прозвище Crazy Russian»: история русского полицейского в Нью-Йорке

Что может быть общего между уральскими бандитами, антисемитами, массажистом в салоне красоты и нью-йоркским департаментом полиции? Монолог настоящего американского копа Юрия Постернака.

О себе

Можете считать меня шпионом. Да я шпион и есть. С 2007 года я работаю в Главном разведывательном управлении полицейской разведки по борьбе с терроризмом. Мне запрещено раскрывать информацию о текущих расследованиях. В нашем отделе 16 человек. Преимущественно мы занимаемся программой «If you see something, say something», когда проверка сообщений о подозрительных лицах или предметах выходит за рамки компетенции патруля, работающего на месте. Но и массовые убийства — тоже в сфере нашей компетенции.

В отличие от тех, кто был в Крыму, мы действительно вежливые люди. Я никогда не буду говорить подозреваемому, что он гнида и террорист, и поэтому я пришел его арестовывать. Ни палочной системы, ни нормативов по числу арестов у нас нет. Я сначала разберусь и все проверю. Бывает, что некоторые таким образом просто счеты сводят, и тут уже нужно идти проверять того, кто предоставил недостоверную информацию.

От работы я испытываю удовлетворение. Мне нравится, когда мои друзья говорят: «Когда Юра на службе, мы можем спать спокойно».

О России

Я родился в Первоуральске. Это крошечный городок с населением 108 тысяч человек на границе между Европой и Азией. Главным предприятием Первоуральска был химический завод, и продолжительность жизни там редко достигала 50 лет.

Мне всегда хотелось изучать медицину, и поступать в вуз я поехал в Екатеринбург. Два экзамена я сдал хорошо, а на третьем преподавательница сказала мне: «Так ты еврей? Пока я здесь, ты никогда не будешь учиться в медицинском вузе». Я никогда не был верующим, ермолку не носил — в моей семье это было не принято. Но все равно было очень неприятно.

Шел 1990 год. Пришлось идти в медицинское училище. Я жил в общежитии, участвовал в художественной самодеятельности (помню, даже играл Зевса в спектакле «Красота спасет мир») и параллельно работал в скорой помощи. Через два года я законончил училище с красным дипломом и поступил в тот же самый вуз, сдав всего один экзамен. Как-то во время сессии я снова встретился с той самой преподавательницей. И она снова хотела меня завалить. Спас начальник кафедры, который тоже оказался еврейских кровей. На экзамене он не позволил поставить мне «неуд». Эта «тройка» — единственная в моем дипломе.

О бандитах и чекистах

Однажды в Екатеринбурге я попал в аварию. «Мерседес» сложил в гармошку мои «Жигули». Я чудом остался жив. На следующий день из протокола выяснилось, что это я напился и, сдавая задним ходом на полной скорости, разбил «Мерседес». Русские менты продали его владельцу мой адрес, и он стал требовать денег на ремонт машины.

Были 90-е. Назначили стрелку в центре Екатеринбурга. Я пришел туда с двумя знакомыми ребятами из ФСБ. Владелец «Мерседеса» появился в сопровождении двух пацанов в костюмах «Адидас». Инцидент был исчерпан. «Твоя крыша покруче моей», — сказал он мне. Круглосуточную охрану, впрочем, мои друзья из ФСБ обеспечить мне не могли. Пришлось валить из города. Сначала в Москву, потом — в Америку.

Но бог не фраер. Несколько нет спустя, уже здесь, я узнал, что владельца «Мерседеса» переехали на машине и покалечили.

О переезде

8 июня 1997 года мой самолет приземлился в JFK. По-английски я не знал ни слова. У меня был здесь старший брат и он первым делом сказал мне: «Я уже съел свое ведро дерьма здесь. Теперь твоя очередь, и помогать я тебе не буду». И я пошел работать.

Моя первая зарплата была три доллара в час. Я работал 14 часов продавцом в русском магазине, еще 6 часов в день я учил английский. На сон оставалось всего четыре часа. Свою первую машину в Америке я купил через три месяца за 450 долларов. Еще 920 долларов мне пришлось потратить на ремонт: на машине живого места не было, заднее сидение подпиралось ящиком молока.

Я менял крыши домов, был помощником физиотерапевта в русском медицинском центре, работал массажистом в салонах красоты. Через два года я заговорил по-английски. А потом случилось 11 сентября.

Сразу после теракта я  пошел сдавать экзамены в полицейскую академию. Кроме того, незадолго до этого по Нью-Йорку прокатилась волна арестов русских по делам о мошенничестве со страховками. У меня уже был опыт работы в русской медицинской компании, я даже думал о подтверждении своего диплома и карьере врача. Но после этого я решил, что лучше быть по эту сторону баррикад.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ